24.10.2012

Лаура Саарикоски

HELSINGIN SANOMAT 

Следя за новостями о Финляндии, по статьям моей знакомой русской журналистки, я перестала удивляться,  почему в России распространяется такая странная информация об изъятии детей под опеку.

Я познакомилась с Надеждой Ермолаевой в начале 2000-х годов в университете Тампере. Она была веселой карельской девушкой из Петрозаводска, которая хорошо говорила по-фински. Мы изучали журналистику и вместе ездили в Санкт-Петербург, где Надя угощала меня блинами с шоколадом из уличного киоска.

Наде очень нравилась Финляндия за ее чистоту и порядок,  запеканку с печенью и шоколад Fazer. Было приятно осознавать, что у меня была хоть одна русская подруга.

Сразу после окончания учебы Надя устроилась на работу в официальное печатное издание  правительства Российской Федерации – в «Российскую газету», в которой она по сей день освещает события, происходящие в Финляндии. Когда она приезжала ко мне в гости в Хельсинки, она хотела увидеть могилу Маннергейма, а когда я поехала в Москву, она отвела меня в бар.

Надя много работала и создала семью в Москве примерно в то же время, что и я в Хельсинки.  Мы не виделись восемь лет, но где-то раз в два месяца Надя обращалась ко мне за помощью по вопросам, связанными с Финляндией.

Несколько недель назад Надя сообщила, что приезжает в Хельсинки делать репортаж об изъятии детей у русских матерей. Я знала, что «Российская газета» отражает точку зрения правительства России, но я по-прежнему доверяла Наде.

Когда Надя пришла ко мне на ужин, она принесла с собой список российских семей, составленный Йоханом Бэкманом. По словам Бэкмана, в этом списке были люди, которые связывались с ним по вопросам изъятия детей под опеку в этом году. Всего таких семей было 35, а детей 49.

В этот же день в «Хельсингин Саномат» была опубликована новость, в которой журналист рассказывает, как он позвонил трем женщинам из этого списка. Женщины сообщили, что детей у них не изымали.

Надя отнеслась к статье с недоверием.  Потом она сама позвонила одной из женщин прямо из-за моего кухонного стола. Дама подтвердила, что детей у нее не изымали. Надя выглядела изумленной.

Теперь в руках у Нади была сенсация. Она могла обзвонить весь список, который и так наделал много шума, и рассказать, сколько же из случаев действительно имели место быть. Если бы выяснилось, что в списке подставные имена, Надя могла бы написать интересную статью о человеке, который хочет подпортить имидж Финляндии в глазах россиян.

Неожиданно Надя сказала, что этот список не имеет значения. “Так или иначе, в Финляндии много российских семей, у которых забрали детей”, – сказала она. – Но сколько? Возможно, что социальными службами было изъято и больше чем 49.  Является ли это количество значительным по сравнению с русским населением Финляндии? Выяснение всего этого не было для нее важным.

Статья Нади в «Российской газете» вышла пять дней спустя.  В ней по-прежнему говорилось, что из семей было изъято 49 детей, хотя Надя знала, что это число не соответствует действительности.

Я была ошеломлена. Я знакома с Надей 10 лет и мне все это время казалось, что мы коллеги. Сейчас я поняла, что это не так.

“В Финляндии никто не может вразумительно ответить на вопрос, почему так много русских детей отнимают у родителей”, – написала Надя в Российской газете 12 октября.

Потом она приводит возможные причины, о которых она прочитала “на интерфорумах” и ”услышала на улице”.

”Соцработники с кровью матери впитали в себя ненависть к русским. Они ненавидят нас, так как проиграли финскую войну”.

”Они отбирают русских детей, чтобы сделать из них финнов”.

”Соцработники – это женщины, которые видят в россиянках конкуренцию и хотят испортить им жизнь”.

Надя не получила ответов от финских социальных работников, так как они не имеют права комментировать единичные случаи.  Поэтому она просто повторила рассказы родителей, их точку зрения, почему у них изъяли детей.

”Отец троих детей Вадим рассказал корреспонденту ”РГ”, что соцработники забрали его дочь лишь потому, что в квартире, по их мнению, грязно, на стенах детские рисунки, а дети недостаточно ухожены”, – пишет Надя.

”Кто встанет на защиту добропорядочных семей от национализма, непрофессионализма и ошибок социальных работников”?

В своей следующей статье от 18 октября Надя тиражирует ложную информацию о том, что Университет Хельсинки якобы принял решение уволить “известного правозащитника” Бэкмана. ”Поводом для начала гонений стало заявление Бэкмана, где он поддержал предложение российского МИДа о создании с Финляндией совместной комиссии по правам детей”.

Вся эта информация была получена от Бэкмана и его окружения. В университет Надя не обращалась.

Затем Надя принялась перечислять другие чувствительные для Финляндии вопросы, выступление по которым, по ее словам,  “вызывает жесткую реакцию властей”. Защита прав русскоязычного населения в Прибалтике, критика оказываемой поддержке чеченцев, а также несогласие с рукоположением женщин в сан пастора.

Финского читателя, вероятно, развеселит то, что Надя подчеркивает наличие в Финляндии ”более десятка диссидентов”  и что у них ”глобальные планы”.

”Так, что не исключено, что на следующих парламентских выборах Суоми ожидает очередное электоральное чудо” – такой вывод она делает.

Прочитав Надины статьи, я больше не удивляюсь тому, как преподносятся новости  в российских средствах массовой информации.

Проблема не в том, что финны якобы пренебрегли возможностью донести правдивую информацию до России.  Надя  просто закрыла глаза на все, что не вписывалось в ее рассказ.

Надя изучала журналистику в Финляндии, но очевидно не поняла, что же это такое. Журналист не несет ответственности перед властью, он несет ответственность перед своим читателем. Поэтому журналистов учат слышать обе стороны и проверять информацию из нескольких источников. Заведомо ложную информацию  журналист не печатает.

Надя, ты учила финский только ради того, чтобы распространять о нас ложь?

Эта статья была заранее отправлена Надежде Ермолаевой, которая переслала ее Йохану Бэкману. Бэкман связался с редакцией, чтобы предоставить новые цифры о количестве детей, изъятых из российских семей. Однако Бэкман не согласился рассказать кто эти люди, поэтому мы не смогли проверить предоставленную им информацию. 

Advertisements